Малому бизнесу больше нужны краткосрочные кредиты: просто чтобы выжить, а не играть в долгую
На заседании 25 октября Банк России повысит ключевую ставку на один процентный пункт — до 20% годовых. Большинство экспертов сходятся в этом мнении. Но расходятся в попытке ответить на вопрос: в чем практический смысл этой меры? Почему последняя попытка ЦБ сильнее закрутить денежный гайку должна сдерживать инфляцию, если этого не удалось добиться хотя бы в два последних раза — в июле и сентябре этого года, когда регулятор поднял «ключ» соответственно до 18% и 19%?
В сентябре инфляционное давление оставалось высоким: потребительские цены выросли на 0,47%, тогда как в августе они выросли на 0,20%. В годовом выражении инфляция составила 9,8% (в августе — 7,5%, во втором квартале 2024 года — 8,7%). Расширение внутреннего спроса продолжает превышать возможности увеличения выпуска, констатирует ЦБ.
Аналитики считают, что основным инфляционным фактором является значительный рост государственных расходов. Согласно недавно опубликованному отчету Минфина, расходы бюджета на 2024 год увеличились на 1,5 трлн рублей, до 39,4 трлн рублей, что на 22% больше, чем в прошлом году. Львиная доля средств направляется на финансирование двух статей: военные нужды государства и субсидии на ипотеку и другие льготные программы.
Почти все знают, что сверхвысокие ставки ЦБ перекрывают финансовый кислород малому и среднему бизнесу, и даже промышленным отраслям. Но не все могут выразить эту мысль так, как это делает заместитель генерального директора Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Дмитрий Белоусов. По его словам, ситуация с ключевой ставкой приводит к постепенному расширению спектра гражданских отраслей, где рентабельность бизнеса ниже стоимости безрискового «хранения денег» (доходности ОФЗ). Что делает частные инвестиции в них бессмысленными. В связи с этим к машиностроению (особенно транспортному) и деревообработке добавилась легкая промышленность, а пищевая и металлургическая оказались под угрозой.
«В текущих условиях нет смысла повышать «ключ», — считает финансовый аналитик Сергей Дроздов. — К сожалению, у ЦБ нет других инструментов борьбы с инфляцией, поэтому мы можем оперировать тем, что есть. Но, как показывает практика, для решения проблемы нужен другой инструмент — курс рубля. С начала сентября он ослаб до минимумов начала года, и это не очень хорошо, так как растут инфляционные ожидания. Что бы они ни говорили, все завязано на импорте. Проблема еще и в отсутствии консенсуса, координации между ведомствами. Минфин преследует свои цели, а кто-то — свои. Возникает вопрос: зачем нужно было повышать утилизационный сбор для автомобилей, которые сейчас не по карману подавляющему большинству россиян, плюс, это очевидный вклад в инфляцию?»
Вспомним лето 2022 года, когда рубль укрепился чуть более чем до 50, во многом благодаря усилиям регулятора. В это же время весной доллар взлетел выше 100 при ключевой ставке 20%. Если бы эта ситуация не изменилась к июню, вряд ли ЦБ смог бы снижать ставку на протяжении всего второго полугодия. А сегодня, когда отечественная валюта слабеет на глазах, государство вводит совершенно непомерные пошлины на автомобили. Если мы боремся с инфляцией, давайте как-то возьмем себя в руки. Не надо было торопиться с утилизационным сбором, странная история, рассуждает Дроздов. Если ЦБ считает, что должна работать высокая ставка, она должна работать и на уровне 19%, не надо ее повышать дальше. Инфляция подпитывается бюджетными импульсами, расходами ВПК, поэтому ключ к ее снижению лежит в геополитической плоскости.
«Сегодня инвестиционная активность в обрабатывающей промышленности практически парализована», — отмечает финансовый аналитик BitRiver Владислав Антонов. —
Судите сами: когда безрисковая доходность по депозитам превышает 20%, а средняя рентабельность предприятий существенно ниже, бизнесу становится просто невыгодно вкладывать деньги в развитие производства. Сейчас каждый четвертый рубль прибыли уходит на выплату процентов, а при ставке 20% эта нагрузка станет еще выше. Особенно меня беспокоит перекос в сторону краткосрочных кредитов на пополнение оборотных средств, а не долгосрочных инвестиционных кредитов. Бизнес вынужден брать кредиты просто для того, чтобы «остаться на плаву» — покрыть растущие расходы на логистику и зарплаты. Ни о каком развитии в таких условиях речи не идет».
«Наш прогноз: регулятор повысит ставку до 20%», — говорит главный аналитик Neomarkets Олег Калманович. — Более резких шагов ожидать не стоит, поскольку ЦБ отслеживает изменения в экономике, которые принесли его предыдущие действия по ставке. Что касается последствий для бизнеса, то ставка в 19% уже имела их: в производственном секторе индекс деловой активности PMI снизился до 49,5. Значения ниже 50 свидетельствуют о начале рецессии. Тем не менее заинтересованные компании могут претендовать на меры государственной поддержки. К ним относятся, в частности, налоговые льготы, возможность взять льготный кредит, оформить грант или субсидию. Программы поддержки — федеральные и региональные — рассчитаны как на системообразующие отрасли, так и на малый бизнес.»
Предприятия с государственным финансированием и субсидированием тарифов получают преимущество. А частный бизнес будет сворачивать производство или переводить активы в более доходные финансовые инструменты. Это может усилить инфляционное давление из-за недостаточного предложения товаров и услуг. Конечно, ЦБ осознает последствия своих действий для промышленности, но сейчас он оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, утверждает Антонов, необходимо сдерживать инфляцию (она уже более чем в два раза превышает целевой уровень в 4%), что обесценивает сбережения и дестабилизирует бизнес-планирование. С другой стороны, рост государственных расходов и потребительского спроса продолжает подстегивать цены, и ЦБ вынужден жестко реагировать, чтобы не допустить инфляционной спирали. Это классический конфликт между краткосрочной стабилизацией и долгосрочным развитием.