Советский министр культуры оказался фигурантом «дела гладиаторов»
Одна из самых скандальных отставок в высшем эшелоне власти за всю историю СССР случилась 21 марта 1955 года. Своего поста лишился тогдашний министр культуры Георгий Александров. А виною тому – чрезмерная активность высокопоставленного партийного идеолога «по женской части», да еще и с компанией нескольких тоже очень «весомых» чиновников. В историю эти любители плотских утех вошли как фигуранты «дела гладиаторов». Странное название? Но вполне объяснимое, оказывается.
Г.Ф. Александров
Перечень титулов и регалий Георгия Федоровича Александрова впечатляет. Не просто советский партийный и государственный деятель, а еще ученый-философ, доктор наук, профессор, академик, кандидат в члены ЦК партии, депутат Верховного Совета, лауреат Сталинских премий, кавалер нескольких орденов.
Его самое знаменитое произведение – краткая биография Иосифа Виссарионовича Сталина (второе издание этой книги в 1947 году вышло тиражом 1 миллион экземпляров!). Сам автор тогда был поощрен за труды: столь правильного писателя (конечно же с одобрения главного персонажа его книги) назначили директором Института философии.
Но и после смерти «вождя народов» Георгий Федорович сумел остаться в верхних номенклатурных слоях. С марта 1954-го он занял пост руководителя союзного Минкульта.
Впрочем продержаться на этом месте суждено было лишь один год.
Н.С. Хрущев. Фото: Genrietta Peryan/Global Look Press/Global Look Press
Погорел «самый культурный» партиец на «клубничке».
Разматывать историю, вылившуюся в едва ли не наиболее громкий секс-скандал за все время существования СССР, начали после того, как в ЦК КПСС пришла анонимка, адресованная Хрущеву:
«Дорогой Никита Сергеевич! По причинам, которые Вы поймете, прочтя это письмо, я не могу назвать себя, но, поверьте, то, что я пишу, чистая правда.
Моя дочь, девушка 18 лет, попала в большую беду. Подруга познакомила ее с пожилым, лет 60, человеком, который представился ей писателем Кривошеиным Константином Кирилловичем. Начались встречи — сначала в кино, потом в ресторанах, а потом он уговорил ее поехать к нему, он «будет читать ей пьесу». Она по наивности согласилась.
Заметив, что дочь забросила учёбу и пропадает неизвестно где, я стала ее допрашивать и узнала все. Я немедленно поехала к нему, пробыла в его шикарной квартире около получаса и все поняла. Слушая его циничные рассуждения, я пришла в ужас. В квартире настоящий притон. Разврат, пьянка, совращение девушек. Я немедленно потребовала от дочери прекратить все отношения — она это выполнила. я считаю своим моральным долгом сообщить это Вам, чтобы прекратить это безобразие. Особенно страшно то, что эта квартира, оказывается, широко известна среди работников искусств и литераторов. Ею пользуются, как мне сказали, многие…»
Никита Сергеевич дал отмашку, и ситуацией с «нехорошей квартирой» занялись компетентные инстанции. То, что обнаружили в итоге, стало настоящей «бомбой».
Оказывается, элитное жилище писателя и драматурга Константина Кривошеина в центре Москвы являлось, по сути, «великосветским домом терпимости». Но еще более масштабное гнездо разврата было устроено на его даче в престижном подмосковном поселке Валентиновка. Этот притон существовал на протяжении нескольких лет. «Угощением» для посетителей – весьма значимых по своему общественному положению, — служили молодые девушки, в основном студентки гуманитарных факультетов вузов, а также балетных и театральных училищ, которых сюда заманивали при помощи хорошо отработанных приемов, а потом другими столь же хорошо отработанными методами удерживали «на коротком поводке», не давая вырваться из борделя.
Вот такой «остров Эпштейна» образца послесталинского периода.
Так сейчас выглядит посёлок Валентиновна
При расследовании выяснилось немало пикантных подробностей. Например в своем кругу завсегдатаи дачи использовали для пущей конспирации особую терминологию. Например, под словом «диссертация» подразумевалась девушка. «Написать диссертацию» — означало совратить девушку. А вроде бы отнюдь не криминальная формулировка «написать рецензию» скрывала за собой продажу секс-услуг барышни.
Среди любителей столь своеобразных «диссертаций» оказались помимо самого хозяина злачного места еще несколько очень «титулованных» персонажей мужского пола. Среди них – зам. заведующего отделом науки и техники ЦК КПСС, два члена-корреспондента Академии Наук СССР, заместитель директора Института мировой литературы…
Но главным украшением «коллекции» являлся конечно уже упомянутый выше министр культуры Александров. В честь него кремлевские остряки, узнав про столь пикантную историю, даже назвали участников встреч на кривошеевской даче «философским ансамблем ласки и пляски имени Александрова» (напомним: тогда на весь мир гремела слава ансамбля песни и пляски имени Александрова).
Тем не менее в хрониках за этими событиями закрепилось все-таки иное название: «дело гладиаторов».
Совсем неподходящее вроде бы обозначение, однако, как говорится не в бровь, а в глаз. Дело в том, что вопрос о маститых партийцах – любителях провести время с ласковыми барышнями, разбирался на заседании бюро Московского горкома КПСС. Туда специально приехал Никита Сергеевич. Сохранился рассказ о том, что происходило дальше.
«Я глубоко виновен перед Вами, перед ЦК партии».
Своего гнева Первый секретарь ЦК скрывать не стал и на головы проштрафившихся обрушились потоки брани. Потом, выговорившись и немного успокоившись, Хрущев обратился к одному из фигурантов – пожилому уже членкору Академии Наук Александру Еголину: «Ну ладно Александров — мужик молодой, но ты-то в твои года зачем туда полез?». А тот, будучи совершенно растерян и раздавлен обрушившимися обвинениями, желая смягчить свою вину, оправдаться, пробормотал: «Так я ничего… Я только гладил…» Вот и «подарил» таким образом всей компании прозвище «гладиаторов».
Так сейчас выглядит посёлок Валентиновна
Круги по воде от разоблачения столь гнусной истории разошлись довольно широко, хотя конечно нигде в СМИ об «ансамбле ласки и пляски» тогда не сообщали. С уличенными в аморалке кремлевские товарищи разобрались келейно. Только что упомянутого «гладиатора» Еголина, например, разжаловали из академиков в научные сотрудники и перевели работать в Северную столицу.
Георгий Александров в начале марта 1955-го написал Хрущеву покаянное письмо: «Я глубоко виновен перед Вами, перед ЦК партии. Особенно тяжко сознавать, что мной утеряно Ваше и ЦК доверие, которые дороже всей жизни. Хочу сказать, что если мне будет дана возможность работы в науке, которой я посвятил все зрелые свои годы, то скромным и долгим трудом буду стремиться всею жизнью возвратить Ваше и ЦК доверие».
Однако мольбы, обращенные к «первому лицу», не очень помогли. Ровно 71 год назад, 21 марта 1955-го, Александрова официально сняли с министерского поста (в формулировке при этом ни словом не упоминалось о сексуальной подоплеке такого разжалования, а вместо этого в качестве причины значилось: «как не обеспечивший руководство Министерством культуры»). Вслед за тем автора краткой биографии Сталина отправили из Москвы работать в Минск. Там он получил весьма скромную должность заведующего одним из секторов в республиканском Институте философии и права. А еще через несколько месяцев Георгий Федорович перестал быть депутатом: Президиум Верховного Совета СССР своим постановлением лишил его депутатского мандата.
За 70-летнюю историю Страны Советов в ее высших эшелонах не раз случались «пикантные конфузы». Однако на их фоне «дело гладиаторов» выглядит самым резонансным. Почему не спустили его тогда на тормозах? Некоторые исследователи высказывают версию, что «собака зарыта» в приязненных отношениях одного из главных фигурантов Г. Александрова с Георгием Маленковым, еще в начале 1955 года занимавшим пост Председателя Совмина СССР (отставка его датируется 8 февраля 1955-го). Маленков являлся едва ли не самым серьезным соперником Хрущева в борьбе за власть после смерти Сталина. Раздув погорячее историю с завсегдатаем дачи-притона – министром и выдвиженцем Георгия Максимилиановича, Никита Сергеевич использовал столь удобный ему компромат, чтобы ослабить позиции своего конкурента.