Российская военная медицина является мировым лидером по объему знаний и практического опыта, заявил в интервью начальник НМИЦ ВМТ имени А.А. Вишневского, генерал-майор медицинской службы, доктор медицинских наук, заслуженный врач РФ, профессор Александр Есипов. Он также рассказал об уникальных операциях, которые проводятся в медицинском центре, и поделился особенностями программ реабилитации участников СВО.
– Александр Владимирович, продолжается специальная военная операция. Какие травмы встречаются у военнослужащих сегодня чаще всего?
– Если в прежние времена встречались в основном пулевые ранения, то сейчас абсолютно другая история. В настоящее время мы имеем дело, по большей части, с минно-взрывными ранениями, так называемыми сочетанными и комбинированными повреждениями, которые затрагивают сразу несколько областей тела, что отягощает состояние раненого: осколочные ранения, тяжелые ожоги, всевозможные контузии, акубаротравма, акутравма и так далее.
– Успевает ли медицина за развитием вооружения? Какие технологии и оборудование появляются для лечения новых видов травм?
– Извечное противостояние «щита» и «меча» – средств защиты и средств поражения – в полной мере проявляется и в наши дни. К сожалению, средства поражения опережают средства защиты. Наша задача как медицинских специалистов состоит в том, чтобы по возможности нивелировать это опережение, максимально качественно и быстро оказывать медицинскую помощь раненым. Определенно, тактическая медицина в целом и современные методы оказания первой помощи в частности позволяют сегодня спасать пациентов, которые еще 10-15 лет назад считались безнадежными. Это говорит о том, что медицина значительно шагнула вперед.
Военнослужащие, которые направляются на фронт, в обязательном порядке проходят занятия по базовой и расширенной медицинской помощи. То есть они, в принципе, могут оказать помощь как себе, так и сослуживцу непосредственно на линии боевого соприкосновения. Это крайне важно, ведь зачастую конечный исход лечения пациента закладывается еще на передовой и во многом зависит от тех медицинских мер, которые предпринимаются в первые часы и минуты после получения ранения. В этом отношении можно определенно сказать, что подготовка наших тактических медиков находится на очень высоком уровне.
– Что входит в программу реабилитации участников СВО?
– Реабилитация бывает разная, все зависит от специфики полученных травм. В лечебных учреждениях министерства обороны, в частности у нас, проводится ранняя реабилитация, которая начинается, как только состояние пациента позволяет проводить соответствующие восстановительные мероприятия. Безусловно, это длительный процесс, который берет свое начало в нашем центральном лечебном учреждении, а затем продолжается в филиалах под руководством опытных врачей-реабилитологов.
Так, одно из подразделений НМИЦ ВМТ имени А.А. Вишневского еще со времен войны в Афганистане, а это уже без малого четыре десятилетия, успешно занимается реабилитацией раненых. У нас накоплен огромный опыт, действует множество программ, которые позволяют вернуть пациентов к трудоспособному состоянию и поставить их в строй. Там же работает система абилитации: пациенты обучаются работе на компьютерах, готовятся к продолжению работы в новом качестве, например, в военкоматах. В социализацию военнослужащих активно вовлечены учреждения Минобороны России, фонд «Защитники Отечества» – по завершении лечебных мероприятий военнослужащие трудоустраиваются. Тем из них, кто имеет ампутации, помогают с протезированием, определенные группы инвалидности могут получить автомобиль для удобства передвижения.
К реабилитации можно отнести и пластическую хирургию, которая позволяет убрать следы от шрамов, ожогов, деформаций, напоминающих пациенту о полученной травме, а также минимизировать контрактуры, чтобы вернуть максимально возможную подвижность суставам. В этом смысле роль пластической хирургии еще и эстетическая.
– Какие результаты вашей работы вы считаете самыми впечатляющими за последние годы? Поделитесь опытом операций, которые ранее считались невозможными.
– Национальный медицинский исследовательский центр – это база для появления и апробирования разного рода инноваций. На наших направлениях новые подходы появляются регулярно. Так, например, во время пандемии коронавируса мы внедряли и применяли аппарат «Тианокс» – генератор монооксида азота, который позволяет бороться с дыхательной недостаточностью – респираторным дистресс-синдромом. Этот аппарат мы сконструировали совместно с Российским федеральным ядерным центром «Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной физики», предприятием госкорпорации «Росатом» и используем его, в частности, при эвакуации раненых с линии соприкосновения.
Кардиохирургия – динамично развивающееся направление, где проводятся сложнейшие операции при ранениях в области сердца, удаляются осколки из сердечной мышцы. В нашем центре гнойной хирургии, который является крупнейшим в структуре Минобороны РФ, специалистами освоены передовые технологии лечения обширных огнестрельных ран, тяжелых ожогов различного генеза.
В центре реконструктивной и пластической хирургии врачи проводят микрохирургические операции на кисти и стопе, пересаживая суставы с пальцев ног на руки так, что конечность после этого восстанавливает работоспособность, проводят протезирование мелких суставов кисти.
У хирургов НМИЦ ВМТ имеется опыт извлечения неразорвавшегося взрывателя из тела раненного бойца. Такая операция проводится в шлемах, бронежилетах и в присутствии саперной службы. Рядом разворачиваются противопожарная бригада и резервная операционная на случай, если врачам, которые осуществляют подобное вмешательство, самим потребуется медицинская помощь, ведь риск внезапной детонации остается вполне реальным до последней секунды.
В нашем нейрохирургическом центре спасают жизни бойцов с тяжелейшими минно-взрывными повреждениями головы, осколочными проникающими ранениями черепа и головного мозга, инородными телами в полости черепа, ставят на ноги пациентов с поражениями спинного мозга, вызванными осколочными ранениями.
Вместе с этим мы активно применяем экстракорпоральные методы детоксикации, поскольку пациенты поступают к нам в состоянии шока. Из этого состояния человека важно правильно вывести. По моему мнению, за последние годы произошел значительный скачок вперед в части совершенствования методов экстракорпоральной детоксикации: появились новые колонки, новые фильтры. Мы интегрировали их в свою рабочую практику, и во многом благодаря этому у нас достаточно низкая летальность.
– А насколько в мире распространены сложные операции, о которых вы рассказали? Правильно я понимаю, что Россия сейчас впереди?
– В том, что касается военной медицины, Россия определенно впереди, ведь мы работаем непосредственно в практической плоскости. И я не знаю армии, которая обладала бы такой военной медициной, таким обширным объемом знаний и успешного опыта лечения.
Каждый год мы проводим у себя научно-практические конференции с международным участием, приглашаем наших друзей, партнеров из СНГ, Китая, Лаоса, Вьетнама, Венесуэлы, Объединенных Арабских Эмиратов, обмениваемся с дружественными странами накопленным опытом и открыты к сотрудничеству.
– Вы упомянули уникальную разработку для эвакуации. Как в целом организована эвакуация сложных пациентов?
– Эвакуация осуществляется санитарным авиационным и железнодорожным транспортом, снабженным специализированными модулями. К слову, они также разрабатывались с нашим участием. Такие модули позволяют проводить интенсивную терапию и стабилизацию больных, а также оперативные вмешательства.
– Какие новые технологии и методы лечения появятся в российской медицине в ближайшие годы?
– Одним из перспективных направлений являются клеточные технологии, которые позволят формировать необходимые органы и ткани, например, протезы сосудов, биосовместимые с организмом. Также идет активная работа по совершенствованию мер лечения пациентов с обширными глубокими ожогами. Определенно, значимую роль будут играть прогрессирующие технологии протезирования.
Безусловно, средства эвакуации будут меняться: «начинка» авиационных, железнодорожных модулей, в которых располагаются раненые, они регулярно дорабатываются, чтобы быть более функциональными и практичными.
– Центральный военный клинический госпиталь Вишневского получил статус национального медицинского исследовательского центра высоких медицинских технологий. Как это изменение отразилось на деятельности лечебного учреждения?
– В 2022 году приказом министра обороны России мы сменили свой статус. Это изменение придало новый импульс развитию научных направлений, формированию учебного кластера. То есть помимо того, что мы выполняем работу как госпиталь, лечебное учреждение, мы также работаем как научное учреждение. У нас есть собственный ученый совет, два диссертационных совета, активно ведутся научные разработки, выпускается журнал, освещающий эту деятельность.
– Раз мы затронули исторический аспект, расскажите про традиции: есть ли таковые в военной медицине?
– Традиции зарождаются там, где для них создается благоприятная почва. Чужеродные традиции в российской медицине не приживутся. Возьмем для примера Европу: там постулируется отношение к медицине как к бизнес-процессу, а лечение симптомов болезни без комплексного понимания первопричин тлетворно влияет на врачебную науку и отнюдь не способствует оздоровлению нации. В европейских странах в ходу понятие «клиент медицинского учреждения». В России это пациент. Отсюда совсем другое отношение к человеку и процессу лечения.
«За жизнь каждого, как за свою» – правило, которым мы неукоснительно руководствуемся в стенах нашего национального медицинского исследовательского центра. Лечить не болезнь, а пациента, пройти с ним путь от поступления к нам до его выхода в жизнь уже выздоровевшим – именно в этом состоят традиции российской медицины.