В Госдуме предложили создавать народные дружины из ветеранов спецоперации
Когда закончится СВО и наши бойцы вернутся с фронта, на «гражданке» все будут этому рады. Мысль, которая вроде бы не подлежит сомнению, ему все-таки была подвергнута. «После того как наши ребята возвратятся с войны с победой, у нас будут новые вызовы и действия, которые нам нужно предпринять, чтобы быть готовыми обеспечить для гражданского населения общественный порядок», — в такую тонкую обтекаемую формулировку депутат Госдумы Шолбан Кара-Оол упаковал очевидный факт, о котором годами твердят психологи: с боевым ПТСР не шутят.
— Наша страна находится в состоянии войны, и мы ведем праведный бой. Нам очень важно победить, — заявил Шолбан Кара-Оол (ЕР) на круглом столе Госдумы в пятницу. — Но одновременно мы понимаем, что структура преступности и статистика несколько искажены. После того как наши ребята возвратятся с войны с победой, у нас будут новые вызовы и действия, которые нам нужно предпринять, чтобы быть готовыми обеспечить для гражданского населения общественный порядок.
Думцы собрались под конец рабочей недели, несмотря на 30-градусную жару и неутешительные прогнозы синоптиков (от града до смерча), поскольку прогнозы на сохранение общественного порядка по окончании горячей фазы вооруженного конфликта обычно мало чем отличаются от сценариев с градом и смерчем.
Участковых и полицейских-патрульных в стране не хватает.
Вариант один – создавать народные дружины или расширять их там, где они уже созданы (в ряде регионов функции дружин охотно взяло на себя местное казачество).
Причем тут ветераны СВО? Роль у них тут может быть и активной (войдут в состав дружин и будут защищать население от хулиганов), и пассивной (при негативном раскладе защищать население дружинники будут от них). Разумеется, все рассчитывают на позитивный сценарий.
Но есть нюанс, точнее, целый список. Его озвучил депутат-коммунист Юрий Синельщиков. Дружинникам нужны полномочия на применение силы — это раз. И вот тут юристы уже спотыкаются. Смысл существования государства, если смотреть с точки зрения теории права, в том, что у него монополия на применение силы. А тут, выходит, придется делиться. Чтобы не отдать лишнего, придется прописывать все полномочия народных дружинников от и до.
Еще одна загвоздка – что делать с самим дружинником, если он слишком уж рьяно защищал покой мирных граждан от условного дебошира и перегнул палку. Если он перегнул, спасая кого-то от преступника (вора, насильника, убийцы), здесь еще куда ни шло: дружинник, как и любой другой обычный гражданин «без погон», вправе применять силу при необходимой обороне или крайней необходимости. То есть тут еще есть шанс (эфемерный – будем честны) выйти на пределы необходимой обороны и не перепрыгивать их.
С административкой всё куда сложнее. Задержать пьяного, который орет матерные частушки на детской площадке, но никому при этом не угрожает, и доставить в инстанцию дружинник не может. А все потому, что КоАП его такими полномочиями не наделил. В Административном кодексе есть закрытый список тех, кто имеет право задерживать разномастное мелкое хулиганьё. Дружинников в списке нет.
Естественно, прозвучало на площадке ГД и сакраментальное «дайте денег». Дружинникам, разумеется. Их труд должен оплачиваться – хорошо, если оплата будет почасовой. Они должны иметь право на льготы (бесплатный проезд в городском транспорте, например), премии и прочие материальные доказательства своей нужности и важности для государства и общества.
Насколько всё это решаемо, зависит, судя по всему, от регионов. Москве депутат Алексей Диденко (ЛДПР) и вовсе предложил задуматься не о «живых» дружинах – в столице камер на каждом углу, как семян в огурце, – а о кибердружинах.
— У нас вроде бы есть киберполиция. Правда, ее никто не видел, — посетовал господин Диденко и объяснил свою идею тем, что у молодежи сейчас всё в Интернете – и плохое, и хорошее. Вот пускай дружинники по цифровому пространству рейды и устраивают.
Подпишутся ли на такое дело бывшие бойцы СВО, вопрос. Всё-таки психологи давно доказали: посттравматическое расстройство, особенно боевое, виртуальной реальностью не лечится. Напротив, часто даже усугубляется.
Реалии войны дронов породили в рядах парламентариев идею: почему бы ветеранов-дроноводов с их опытом и экипировкой не включить в состав дружин? А еще лучше – поисковых отрядов, которые ищут пропавших людей.