85 лет назад гитлеровцы устроили одну из самых жестоких расправ
Конечно, для большинства тех, кто застал времена СССР, 7 ноября — это знаковая дата, связанная с годовщиной Октябрьской революции. Однако седьмое число последнего месяца осени отмечено в истории еще и другим событием – абсолютно бесчеловечным. В 1941-м именно в этот день немецкие оккупанты приступили к одной из самых жестоких своих акций. В историю она вошла как «Холокост в Ровно». Еще ту трагедию называют «вторым Бабьим Яром». И хотя масштабы меньше, но степень жестокости зашкаливает.
Фото: IMAGO/ www.imago-images.de/Global Look Press
Берлинское нацистское руководство относилось к Украине по-особому. Оккупированные в первые же месяцы войны территории этой союзной социалистической республики, согласно замыслам Гитлера, должны были превратиться в важнейший регион на карте будущей Великой Германии – Ресйхскомиссариат Украина, где предполагалось создать самые благоприятные условия для переселенцев-арийцев. Декрет об этом Гитлер подписал 20 августа 1941-го.
Казалось бы, парадоксальный ход сделали захватчики: столицей новой административной единицы был выбран не Киев, а небольшой городок Ровно в западной части завоеванной УССР. Почему? На сей счет объяснение дал «главный человек на Украине» рейхскомиссар Эрих Кох: «Чтобы подчеркнуть ничтожность украинской государственности». Вполне откровенно и цинично по отношению к идеологам украинской незалежности из числа тех жителей, которые пошли служить фюреру в надежде, что он предоставит им возможность создать собственное государство.
Конечно, объявленный столичный статус требовал обеспечить в Ровно соответствующие условия жизни для немецких солдат, а затем и колонистов. Существенной по меркам захватчиков ровенской проблемой было присутствие большого количества евреев. С ней требовалось разобраться, и в итоге этот городок оказался одним из тех мест, где «истинные арийцы» устроили своеобразный полигон для отработки методов «окончательного решения еврейского вопроса». Притом какие-то границы своей «запланированной жестокости» эти «сверхчеловеки» даже не пытались обозначить.
По данным исследователей, перед началом Великой Отечественной в Ровно проживало от 25 до 30 тысяч евреев. Лишь небольшая часть еврейских семей успела уйти на восток до того, как город захватили части вермахта, но при этом ряды представителей данной национальности пополнились беженцами из западных приграничных районов республики. Таких «старых» и «новых» ровенцев отныне, с приходом немцев, ждали не просто тяжелые испытания, но даже смерть.
Гитлеровцы начали с «разминки». В течение оставшихся теплых дней их зондеркоманды трижды устраивали локальные облавы и каждый раз «отфильтровывали» и уничтожали по 200-300 евреев. Формальным оправданием таким расправам служило подозрение «в связях с советской властью». А главными исполнителями расстрелов без суда и следствия немцы охотно делали полицаев из числа местных своих «союзников» — украинцев.
Циничность такого немецкого подхода еще в том, что этих нациков поощряли заниматься столь кровавой работой: после окончания каждой зачистки для расстрельной команды устраивалось застолье с обильной выпивкой. Существовали также и иные способы «премирования». Подобная практика давала хороший результат. На «пике» оккупации основная масса полицейских в этих тыловых районах — местные, в основном жители Западной Украины.
Осенью, по мнению немецкого руководства, наступила пора заняться в Ровно еврейским вопросом уже всерьез.
Еще 10 октября был распространен приказ командующего 6-й армией генерала Вальтера фон Райхенау. Там в частности говорилось: «На востоке солдат является не только бойцом, действующим согласно правилам ведения войны, но также носителем непоколебимой расовой идеи и мстителем за все зверства, которые были причинены немецкому и родственным народам. Поэтому у (немецкого) солдата должно быть полное понимание необходимости жесткого, но справедливого наказания еврейских недолюдей. У этого есть более широкие цели подавления в зародыше любых восстаний в тылу Вермахта, которые, как показывает опыт, всегда провоцировались евреями».
Вслед за тем оккупанты начали подготовку к упомянутому «жестокому, но справедливому наказанию». Была намечена «акция» (именно под таким обозначением эти события потом фигурировали в рассказах непосредственных исполнителей). В 4 километрах на восток от Ровно на краю лесного массива, известного, как Сосенки, были расчищены две площадки, а рядом с ними вырыты глубокие рвы. Все работы выполняли военнопленные. Копая огромные ямы они думали, что делают могилы для самих себя, но такие догадки не подтвердились: когда все было готово узников вновь под конвоем отправили в их лагерь.
На самом деле места захоронений приготовили совсем для других – для ровенских евреев. Расправу над ними оккупанты приурочили к «красной» советской дате – Дню Октябрьской революции. И это прямо-таки садистская насмешка. Среди руководства Третьего рейха существовало расхожее мнение: мол, осенью 1917-го власть в России захватили «жиды-большевики».
6 ноября немецкий Рейхскомиссариат в Ровно опубликовал особое постановление. Листки с его текстом были расклеены по всему городу. Информация касалась лиц еврейской национальности. Каждый из них, у кого на тот момент не имелось на руках удостоверения о выполняемой работе, обязан утром 7 ноября явиться на Кафедральную площадь, взяв с собой все необходимое для переезда на новое место – в том числе запас продуктов питания, ценности, одежду… Нарушителям приказа грозила смерть.
Есть еще один ужасный нюанс. «Легализовавшимся» евреям-мужчинам – тем, кто имел официально зарегистрированное место работы, позволялось не приходить к месту сбора, находиться дома, но… Такой глава семьи имел право оставить при себе жену и не более двух детей. Каждый ребенок сверх указанной «нормы» был должен отправиться (самостоятельно!) на указанную площадь. Конечно находились родители, которые хотели уберечь своих ребятишек от такого похода в угрожающую неизвестность. Увы, подобные попытки чаще всего оборачивались трагедией. После наступления «часа Х» 7 ноября немецкие патрули стали обходить еврейские дома и вылавливать таких нарушителей. Вот фрагмент рассказа человека, пережившего оккупацию в Ровно: «Я был свидетелем того, что произошло в доме через дорогу, принадлежащем семье Цитрыны, где (гитлеровцы) нашли третьего ребенка. …немцы, в качестве наказания, взяли родного сына Цитрыны и, не обращая внимания на мольбы отца, бросили его на землю лицом вниз и застрелили».
Впрочем большинство еврейского населения города вообще не могло рассчитывать на то, чтобы легально уклониться от намеченного оккупационными властями массового сбора и того, что за этим последует.
Сохранилось свидетельство одной из тех немногих, кому удалось уцелеть в том ровенском кошмаре — Кристины Новаковской (настоящее имя Лия Бодкиер), у которой ровенский Холокост отнял 18 членов семьи и близких. «…До шестого ноября в городе ходили слухи, что нас всех собирались куда-то депортировать. Ни у кого даже в мыслях не было, что нас собирали, чтобы расстрелять. Было еще темно, но тысячи людей шли отовсюду по направлению к площади сквозь шторм и плохую погоду… Ближе к десяти часам утра мы наконец достигли площади. Еще до того, как выйти на площадь, люди начали ощущать что-то неладное: все прилегающие улицы были оцеплены СС и полицией… Где-то между полуднем и часом дня площадь настолько заполнилась людьми, что больше не осталось свободного места. Немец взобрался на пригорок и через мегафон сообщил толпе собравшихся, что они должны оставить здесь в куче на площади все, что принесли с собой: котомки, тюки, чемоданы, свертки… Спустя полчаса из подобных вещей выросло несколько груд. Затем нас повели вдоль двух дорог к деревне Сосенки… Теперь нас сопровождало тройное оцепление из полиции и СС… Когда мы подошли к Cосенкам, то поняли, что шли навстречу своей смерти. Моим глазам предстала кошмарная сцена… Ров был где-то сто метров длиной. Через яму были переброшены бревна. На бревнах, затылками к нам, стояло десять-двадцать человек. Длинная очередь из автоматов — и люди попадали в яму, как скошенные початки (кукурузы). Недалеко от рва было еще несколько ям. Всех заставляли полностью раздеться и подойти к краю ямы — мужчин и женщин по отдельности. Каждый практиковал свой собственный, особый вид убийства: некоторые выстраивали своих жертв в линию вдоль края ямы лицом вперед, и… по очереди стреляли каждому в затылок. Другие ставили своих жертв на колени перед ямой, в то время как прочие заставляли своих жертв бежать к яме и стреляли в них, когда они приближались к краю… Все это сопровождалось смертельными стонами и криками умирающих и смехом палачей… Работая таким образом в течение примерно двух часов, немец подходил к столу, выпивал стакан водки, закусывал бутербродом с колбасой, а затем снова продолжал свою мерзкую работу… Той ночью я спаслась каким-то чудом: я проползла между рядами полиции и добралась до своих друзей, которые жили на краю города. Вся моя семья и родственники были расстреляны…»
Судя по всему там, под Ровно, в лесу Сосенки гитлеровцы впервые за эту войну устроили массовое уничтожение детей. Есть сведения, что основную их массу изверги силой забирали у ждущих расстрела родителей и отправляли к соседней площадке. Там тоже творился ад.
Согласно сохранившимся свидетельствам, гитлеровские выродки зачастую действовали штыками. В других случаях просто бросали малышей в ямы живьем. Находились и те, кто действовал более изощренно: подкидывал легкие тельца в воздух и расстреливал в полете.
По имеющимся сведениям, в общей сложности за три ноябрьских дня было убито около 17 тысяч взрослых и до 6 тысяч детей.
Поставив смерть на поток, палачи не могли сразу проконтролировать «качество» своего «труда». В спешке и суете некоторые из расстреливаемых оставались живы, но их постепенно заваливали новыми слоями людей, сраженных выстрелами. Когда со всей многотысячной толпой отправленной из Ровно в Сосенки, было покончено, подоспели новые участники событий. Этим полицаям и солдатам следовало проверить груды тел, заполнившие рвы, на наличие среди них выживших. Метод распознавания выбрали весьма надежный: вооружившись палками, ходили по сплошной массе расстрелянных и наотмашь били палками. Тех, кто вскрикивал или чуть шевелился от боли, тут же пристреливали.
Все же, как позднее выяснилось, нескольким десяткам счастливчиков — заживо погребенным — удалось избежать смерти в Сосенках и спастись.
Впоследствии при расследовании столь страшного злодеяния стали известны главные исполнители «акции». Это «герои» из личного состава нескольких частей: 315-го и 320-го полицейских батальонов, 33-го резервного полицейского батальона. Примечательно, что упомянутые подразделения состояли не только из коренных немцев. В 33-й резервный, например, набрали в свое время «молодцов» из эстонских и латышских фольксдойче – представителей немецкой национальности, проживавших в прибалтийских республиках и бежавших оттуда после включения их в состав СССР.
Кроме того, чрезвычайное усердие в расправе над «жидами-большевиками» проявили украинские националисты — добровольцы, записавшиеся в местную вспомогательную полицию.
Кровавые события нескольких дней в начале ноября 1941-го в Ровно имели продолжение. И это тоже отвратительные страницы той страшной военной страды.
Убийство нескольких тысяч ни в чем не повинных жителей города принесло другим его обитателям серьезные «дивиденды». Ведь у погибших целыми семьями ровенских евреев оставались дома, квартиры, имущество, в том числе и то, которое было отобрано у несчастных непосредственно перед отправкой на расстрел. Теперь на все это нашлись новые претенденты.
«На следующий день после казни в канцелярию городского главы, занятую немецким командованием, отправились 600 запряженных лошадьми повозок, перевозивших оставшееся на площади имущество убитых, — рассказывал горожанин. — Я видел, как вещи везли по улицам, как их разгружали».
Много ставшего теперь «ничейным» добра прибрали «западэнцы» — сторонники «незалежной Украйны».
Человек, переживший оккупацию города, воспоминал: «Некоторые из украинских полицейских носили по три-четыре штуки наручных часов на каждой руке, и я знал происхождение тех часов, как они были получены».
А вот свидетельство одного из тех, кому повезло избежать гибели во время ровенской бойни: «Украинцы, как саранча, набросились на дома евреев, они разоряли их и тащили любые ценности. Что нельзя было унести в руках, то грузили на запряженные лошадьми телеги: туда сваливали мебель, крупные вещи, посуду — все, что только можно было забрать».
Не обошла беда стороной и тех ровенских евреев, у которых имелись заветные документы – разрешения на работу. Уже вскоре всех их (в общей сложности уцелело к тому времени около 7 тысяч человек) принудительно переселили в созданное вдали от центра города гетто. Но и там этим людям не суждено было прожить долго. Летом 1942-го «жидовский рассадник» новые хозяева Украины решили прикрыть. Всех обитателей этой особой зоны отправили на расстрел. Отныне столица Рейхскомиссариата Украина была «очищена от евреев». Именно так во всеуслышание объявил возглавлявший эти территории обергруппенфюрер СС Эрих Кох. Правда, такой «расовой чистотой» наслаждаться нацисту довелось не долго: в начале февраля 1944 года советские войска освободили Ровно и погнали немецких захватчиков на запад.