Министр финансов России затронул проблему создания платежной инфраструктуры организации
Итоги казанского саммита БРИКС, прошедшего с 22 по 24 октября под председательством президента России Владимира Путина, еще долго будут оставаться в центре мировых дискуссий. В первую очередь обсуждается геополитическая составляющая. Россия в очередной раз доказала, что попытка превратить ее в государство-изгоя, которую так старательно делает коллективный Запад, в конечном итоге провалилась. Помимо всех 10 членов самого БРИКС (включая Саудовскую Аравию, которая пока только получила приглашение вступить в объединение), в столицу Татарстана прибыли правительственные делегации еще 26 стран, а также 6 руководителей международных организаций, включая Генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша.
13 стран объявили себя партнерами БРИКС. В результате это объединение переросло в БРИКС+. На Западе, однако, отмечают, что это межгосударственное объединение плохо структурировано. Однако некоторая аморфность БРИКС является его силой, а не слабостью, поскольку он поощряет заключение компромиссных, но в то же время реализуемых соглашений. Поэтому в Казани, в отличие от прошлогоднего саммита в Йоханнесбурге, было решено не расширять ядро БРИКС в настоящее время, а создать институт партнеров, в который вошли 13 государств.
Неофициально предполагается, что идею неспешного расширения организации продвигают в первую очередь Индия и Бразилия. Их правительства опасаются, что в этой ситуации ключевая роль в БРИКС будет отдана самой мощной (по паритету покупательной способности) экономике мира — Китаю.
Однако в любом случае, как отмечают большинство аналитиков Глобального Юга, для БРИКС важнее развитие интеграционных экономических и финансовых институтов, чем политических, в том числе и количественного состава.
В принципе, БРИКС изначально делал ставку на процессы экономической интеграции, еще в рамках РИК, а затем и БРИК. В 2022 году после эскалации санкционной войны против России, а также Китая, необходимо было ускорить выход из системы расчетов в долларах и евро. Россия и Китай в массовом порядке ввели в свои расчеты юань и рубль. На саммите в Казани Владимир Путин заявил, что к 1 октября 95% платежно-расчетных операций со старыми членами БРИКС осуществляется в национальных валютах. Остальные члены БРИКС также все больше взаимодействуют в национальных валютах. Например, Китай уже начал оплачивать отдельные поставки нефти из Саудовской Аравии в юанях, тем самым дезавуировав соглашения Вашингтона с Эр-Риядом, заключенные в июне и декабре 1974 года, о 100% монополии доллара в нефтяных сделках. Дирхам ОАЭ все чаще используется в многосторонних транзакциях. <стр>Вновь прибывшие члены БРИКС в целом согласны с таким подходом. Так, президент Египта Ас-Сиси на саммите в Казани заверил, что его страна готова использовать национальную валюту БРИКС во внешней торговле.
Кроме того, как сообщил Владимир Путин, системы обмена финансовой информацией, созданные как Банком России (СПФС), так и другими регуляторами стран-членов БРИКС, уже используются во взаиморасчетах объединения.
Однако этого явно недостаточно. Доллар по-прежнему доминирует в мировой торговле, что, в том числе, усиливает санкционные атаки на Россию, Китай и Иран.
Конечно, никто не ставит вопрос о полном вытеснении доллара из мировой финансовой системы. Именно США запрещают санкционным странам использовать его. В результате на саммите в Казани БРИКС приняла декларацию, в которой значительное место отводится реформированию мировой финансовой архитектуры.
Авторы этого документа имеют эпические амбиции. Они предлагают ни много ни мало реформу Бреттон-Вудских институтов «за счет расширения вклада развивающихся стран в мировую экономику». Этот пассаж дополняется указанием на «необходимость реформирования нынешней международной финансовой архитектуры для решения финансовых проблем». И вообще, необходимо интенсифицировать «финансовое взаимодействие на фоне геополитических рисков». Намерения, безусловно, соответствуют нынешнему духу, но несколько размыты и достижимы даже в усеченном виде лишь в отдаленном будущем.
Однако предложен ряд относительно практических инициатив, которые могут быть реализованы в среднесрочной перспективе. Так, страны БРИКС договорились «изучить возможность создания независимой трансграничной расчетно-депозитарной инфраструктуры BRICS Clear». Однако, подчеркнем, они только собираются «изучить» создание этого финансового института. Когда страны БРИКС приступят к его созданию, пока неясно.
Хотя накануне саммита министр финансов России Антон Силуанов в интервью RT Arabic подал некоторую надежду: «Помимо расчетно-платежной инфраструктуры, мы работали над созданием депозитарной системы для стран БРИКС — BRICS Clear». И даже объяснил механизм работы этой системы: «В ее основе лежит технология распределенного реестра. То есть мы хотим создать систему учета ценных бумаг внутри нашего сообщества, похожую на те, что существуют на Западе, но использование которой ограничено для России и ряда других стран». <стр>Кстати, как видите, глава Минфина России затронул проблему создания платежной инфраструктуры БРИКС. Эти заявления добавили оптимизма ряду наблюдателей. Западные СМИ обеспокоены, российские же уверены, что три основных валютных института БРИКС: Bridge (расчеты), Pay (платежные карты) и Clear близки к внедрению.
Но результаты казанского саммита показали, что это далеко не так. Все еще находится на стадии проработки.
При этом Казань пригрозила США «поддержкой использования альтернативных валют в рамках пула валютных резервов объединения». Но сроки создания альтернативных валютных резервов не определены даже приблизительно.
Тем не менее, в рамках БРИКС+ все еще предпринимаются определенные шаги по фактическому созданию альтернативных долларовой системе платежных платформ.
Ярослав Лисоволик, основатель BRICS+ Analytics, приводит пример тестирования цифровой платформы для трансграничных платежей mBridge центральными банками ОАЭ и Китая. В основе лежит блокчейн, позволяющий сопрягать национальные системы центробанковских цифровых валют (CBDC) без использования транзакций коммерческих банков-корреспондентов. В результате mBridge устанавливает прямую связь между локальными получателями платежей и плательщиками и сохраняет совместимость с внутренними платежными системами участников. Таким образом, трансграничные платежи на платформе mBridge осуществляются за несколько секунд и надежно защищены от вторичных санкций США. Поэтому данный проект можно рассматривать как прототип BRICS Bridge, так как он децентрализован, что снижает зависимость от использования инфраструктуры западной платежной системы.
Но проблема в достижении консенсуса хотя бы первичного ядра BRICS.
Подчеркнем, что проекты BRICS Pay и BRICS Bridge развиваются в первую очередь Россией, которая больше всего пострадала от западных санкций. А, например, Иран выступает за единую валюту BRICS. Индия, напротив, не торопится развивать незападную платежную систему. Дели опасается усиления влияния Китая. Кроме того, Пекин, несмотря на развитие mBridge, пока в основном продвигает интернационализацию юаня.
Таким образом, независимые от Запада платежные системы в рамках БРИКС, а тем более БРИКС+, в ближайшее время не заработают. Но очевидно, что строиться они будут не на бумажной основе (против чего наиболее резко высказалась глава ЦБ РФ Эльвира Набиуллина, рассмотрев сувенирную купюру БРИКС), а на технологически продвинутой — цифровой.
Конечно, наш ЦБ делает ставку исключительно на выпускаемый им цифровой рубль. Но резкое падение импорта в этом году (товарооборот с Китаем вырос всего на 1,7% за первое полугодие), вызванное вторичными американскими санкциями, нужно решать здесь и сейчас, не дожидаясь создания платежных платформ БРИКС.
Исправить ситуацию, вероятно, можно за счет активного внедрения криптовалют во внешнюю торговлю, что, по словам председателя Центробанка Эльвиры Набиуллиной, произойдет уже в декабре.