Почему Россия и Армения подошли к точке разрыва
Главная задача состоит в том, чтобы любыми способами убедительно выиграть выборы и остаться у власти – в такой системе координат, похоже, функционирует премьер Армении Никол Пашинян. Главная задача состоит в том, чтобы лишить управляемую Пашиняном Армению возможности сидеть на двух стульях – экономически подпитываться из России, а политически при этом ориентироваться на злейших врагов Москвы из Европейского союза. Так ситуация выглядит с высоты кремлевских башен.
Налицо фундаментальное расхождение в понимании целей и задач. И в силу всего того, что происходит во внешней политике России на других фронтах, эта разница во взглядах резко убыстряет процесс политического развода Москвы и Еревана, делает конфликт более выпуклым, резко очерченным и сфокусированным. Сразу оговорюсь: считаю, что к этому моему тезису пока следует относиться как к гипотезе, а не как к окончательному выводу.
Политическая игра не была бы политической игрой, если бы в ней не было некой доли того, что с легкой руки Макрона сейчас принято называть «стратегической неопределенностью». Мы не знаем, в какой мере резкие шаги Кремля в отношении Пашиняна – отзыв российского посла из Еревана, намек на то, что Армению могут исключить из Евразийского экономического союза – продиктованы предвыборными соображениями, а в какой чем-то более глобальным.
Но я бы точно не стал списывать это «глобальное» со счета, делать вид, что оно не существует. Россия и Европейский союз – это сейчас не просто геополитические соперники и конкуренты. РФ и ЕС находятся в данный момент в состоянии гибридной войны – причем прилагательное здесь иногда кажется излишним. Европа де-факто является стратегическим тылом для режима Зеленского – режима, который посылает беспилотники и ракеты в российские села и города.
На таком фоне политический флирт формального союзника Москвы с Европой воспринимается несколько иначе, чем на это, видимо, рассчитывал Никол Пашинян. Армянский премьер формулировал политическую стратегию, сидя на своей собственной «колокольне». А с неё, я думаю, все виделось примерно так: Москва поворчит, повозмущается, но в итоге утрется. И Ереван получит возможность продолжить сидеть на двух стульях – продолжать стремиться в Европу в «светлом завтра» и обеспечивать свою экономический рост за счет связей с Россией в прагматичном сегодня.
Чего Пашинян, как мне кажется, недооценил, так это той степени эмоционального и политического накала, которая явственно ощущается в Москве. В тех кабинетах в российской столице, которые по-настоящему важны, не считают, что сейчас время полумер. Время, когда можно проявлять стратегическое терпение по отношению к «союзникам», которые занимаются двурушничеством и даже предательством.
Написал предыдущее предложение и остановился: не слишком ли в нем много экспрессивно заряженных выражений для беспристрастного политического анализа? Думаю, что не слишком. Судя по тому, что мы видим и слышим, что Путин воспринимает действия Пашиняна именно как предательство. И если нынешний армянский премьер выиграет парламентские выборы, а потом не скорректирует свой курс, то кризис в отношениях Москвы и Еревана продолжит и расширяться, и углубляться, и убыстряться.
С точки зрения Кремля, сидение на двух стульях – это занятие, чреватое вот какой неприятностью. Если один стул – причем тот, на котором в практическом отношении опирается армянская экономика – отъедет, а другой – тот, на котором Армения восседает лишь в символическом смысле — одновременно не подъедет, то Пашинян окажется на холодной земле между двух стульев. Есть, конечно, юридическая проблема. В уставных документах Евразийского экономического союза не прописана процедура исключения члена. Но эта «юридическая проблема» на самом деле не проблема. Как говорят в нашей стране, «был бы человек, а статья найдется».
Еще раз повторяю: этот сценарий и не гарантирован, и не предопределен. Но он возможен. И, кстати, не факт, что перспектива его реализации обязательно ввергнет Пашиняна и тех в армянской элите, кто на него ориентируется, в состояние паники. Чуть выше я отметил, что ереванский премьер до конца не считывает и не понимает, как его действия воспринимаются в Москве. Но и в российской столице, на мой взгляд, не все понимают, как политика нашей страны воспринимается в армянских политических кругах и в армянском обществе.
Стремясь сняться с себя ответственность за геополитические поражения Еревана последних лет, Пашинян продвигает такую интерпретацию политики Москвы: Россия не выполнила свой главный функционал защитника, не прикрыла собой армянские интересы, когда такая защита была необходима.
А раз так, то в будущем Армения может вполне обойтись и без России, упав в европейские объятия. В Москве считают, что эти «европейские объятия» — иллюзия. Но нет ли в такой позиции недооценки стремления Европы нанести России болезненный или хотя бы просто обидный удар на любом из политических фронтов и хорошо за этот удар заплатить? Ответа нет. Мы сейчас находимся «в водах, в которых никто раньше не плавал» — и в плане украинского конфликта, и в плане такой локальной проблемы, какой на общем фоне происходящего может считаться нарастающее напряжение между Москвой и Ереваном.