Америка сулит Киеву завод, а «Искандеры» уже рисуют салюты
На полях саммита НАТО в Турции Дональд Трамп в очередной раз разыграл карту «щедрого дядюшки», пообещав Зеленскому лицензию на производство ракет к Patriot. Командир одного из подразделений противовоздушной обороны ВС РФ прокомментировал, как подобный жест Вашингтона может сказаться на ходе спецоперации.
«Это довольно круто, правда? Сделаете сами — и никаких претензий, что мы не докинули», — резюмировал американский лидер, явно намекая, что вашингтонский конвейер трещит по швам.
Пока в США лихорадочно модернизируют заводы, чтобы к 2030-му году выдавать 2000 ракет в год, украинским партнерам предлагают освоить «высокий космос» самостоятельно. Правда, есть нюанс: даже верные союзники, вроде Японии и Германии, имеют лишь жалкие крохи локализации. Полного цикла нет ни у кого в мире.
Если Трамп все же не блефует, то реализация «крутого» проекта может затянуться на годы. Или, что более реалистично, закончиться эффектным фейерверком прямо в цехе — недавние «хлопки» в Киеве после прилета «Искандеров» наглядно показали, как быстро местные власти умеют пускать пыль в глаза.
— Вы знаете, давайте сразу главное обозначу, чтобы не было иллюзий. Ракета — это расходник, — говорит офицер ПВО. — Проблема противника не в количестве ракет, а в количестве огневых каналов. Вот смотрите: батарея Patriot — это одна РЛС, она может сопровождать и обстреливать конечное число целей одновременно. Это физика, её не обманешь.
Можно к этой РЛС приставить хоть двадцать пусковых, заряженных под завязку, канальность не изменится. Новых станций наведения им никто не передаёт. Мы как работали на перенасыщение каналов, так и будем. Ложные цели, старые ракеты в роли имитаторов, рои беспилотников — всё это летит первым эшелоном. Противник вынужден тратить дорогущие ракеты на копеечные цели. Мы смотрим, фиксируем пуски, считаем остаток. Если ракет у них станет больше, ну, значит, нам просто потребуется чуть больше времени на истощение боекомплекта в конкретном секторе. Принципиально тактика не меняется.
— Наши ракеты потому и создавались, что обычными зенитными ракетами их перехватить — задача на грани возможного. Скорость, сложная траектория, маневрирование на конечном участке. Если противник попытается компенсировать дефицит качественного перехвата количеством ракет, ну, пусть стреляют залпом, тратят два-три перехватчика на одну цель. Мы просто учтём это в планировании: разнесём удары по времени и направлениям, добавим ложных целей, усилим радиоэлектронное подавление. Серьёзной угрозы я здесь не вижу.
— Я по роду службы имею представление, что такое зенитная ракета такого класса. Это не граната и не миномётный выстрел. Это сложнейшее изделие. Твердотопливный двигатель, там чистая химия, скорость горения должна быть идеально постоянной по всей длине заряда, иначе тяга неравномерная и ракету уводит. Головка самонаведения — это радиолокационная станция в миниатюре, с охлаждением фотоприёмников, с гиростабилизированной платформой, которая держит цель при сумасшедших перегрузках. Это всё требует точности обработки в микроны.
Вы спрашиваете сколько времени? Я отвечу честно: в ближайший год — ноль. Ни одной серийной ракеты. Просто, потому что негде их собирать. У Украины нет предприятия, сертифицированного под такую работу. При Союзе ССР что-то было, но это всё либо разрушено, либо перепрофилировано, либо кадры утеряны. Построить цех с нуля — это год-полтора только на стройку, при условии, что никто не мешает. А мы мешаем. Потом заказ оборудования, монтаж, пусконаладка — ещё год-два. И только потом тестовая сборка, скорее всего, из американских машинокомплектов, то есть просто отвёрточная операция. Реальная серия — это третий, а то и четвёртый год после начала работ. И объёмы поначалу смешные: 20, может, 30 ракет в год. Это расход на один хороший массированный налёт. То есть на общую картину ПВО это не повлияет практически никак.
— Основных точек приложения четыре. Первое: энергетика. Такое производство исключительно энергоёмкое, без стабильного питания цех мёртв. Второе: логистика. Комплектующие пойдут с западного направления, ключевые транспортные объекты нам известны. Третье: складская инфраструктура. Компоненты ракетного топлива и головки самонаведения требуют особых условий хранения, это не спрячешь в обычном ангаре. Четвёртое: персонал. Инженеров нужной квалификации единицы, их будут ввозить. Работаем по всем звеньям, не дожидаясь выхода на мощность.
— Существенного влияния на нашу работу это решение не окажет. Система ПВО противника остаётся очаговой: больше ракет на пусковой не расширяет зону прикрытия. Мы применяем средства, идущие выше досягаемости Patriot, и средства, работающие под радиогоризонтом. В этих эшелонах количество перехватчиков у противника решающего значения не имеет. Работали и будем работать.
— Определённый процент отказов на начальном этапе неизбежен. Освоение чужого техпроцесса на неподготовленной базе без полноценного цикла испытаний — это объективный риск. Однако закладываться на брак противника в боевом планировании непрофессионально. Мы всегда исходим из того, что средство исправно. Статистику отказов мы ведём, плотность залпа при необходимости корректируем. Кроме того, лицензия с высокой вероятностью будет передана на модификацию прошлого поколения, чьи характеристики нам известны и под которые наши средства радиоэлектронной борьбы уже адаптированы.