Европейские ракеты у границ России повышают риск ядерной ошибки в 10 раз
Берлин и Лондон объявили о значительном углублении сотрудничества в оборонной сфере. Ключевым элементом партнерства станет совместная секретная программа под названием Deep Precision Strike (DPS), целью которой является создание высокоточной ракеты с дальностью полета до 2000 километров. Эксперт Антон Трутце рассказал «МК», какие новые риски несет эта ракетная программа и что РФ может противопоставить.
Belkin Alexey/news.ru/Global Look Press
Как сообщает издание Welt со ссылкой на свои источники, новая ракета должна поступить на вооружение к 2034 году. Предполагается, что ракета будет предназначена для нанесения точных ударов по стратегически важным объектам противника, включая командные пункты и логистические узлы. В публикации отмечается, что в случае вооруженного конфликта данное вооружение может быть использовано для нарушения линий снабжения на территории России.
Рассматриваются две концепции будущей системы: малозаметная крылатая ракета и гиперзвуковая ракета, способная развивать скорость, превышающую скорость звука более чем в пять раз. В Лондоне высоко оценивают темпы реализации проекта, считая их удовлетворительными.
Эксперт британского аналитического центра RUSI Сидхарт Каушал прокомментировал цели программы: «Суть Deep Precision Strike заключается в способности поражать цели, уничтожение которых может парализовать снабжение войск на линии фронта».
Несмотря на амбициозность заявленных планов, некоторые эксперты выражают сомнение относительно сроков их реализации проекта, учитывая возможные технические и бюджетные сложности. Как сказал «МК» эксперт Антон Трутце, европейские партнёры играют с огнём, развязывая ракетную гонку.
— На концептуальном уровне они не изобрели ничего нового. Идея высокоточной ракеты средней дальности для ударов по стратегическим объектам в глубине территории противника была отработана ещё в 1980-е годы. Тогда американцы разместили в Европе ракеты «Першинг», а у нас были «Пионеры». Другое дело, что сейчас это другая элементная база, другая точность и, возможно, гиперзвуковые скорости. Но суть та же: сделать оружие, которое долетит до цели за 10–15 минут, а не за 30–40.
— Здесь кроется главная ловушка. Проблема не в том, ядерная у них боеголовка или обычная. Проблема во времени подлёта. Ракета с дальностью 2000 км с территории Европы достигает наших критических объектов управления и пусковых установок стратегических ракет за 10–15 минут. Для нас любой пуск такой ракеты будет восприниматься как потенциально ядерный. У нас просто нет времени разбираться — это ракета с обычным снаряжением или с ядерным. Это подводит ситуацию к опасной черте: решение о нанесении ответного удара нужно принимать не за 40 минут, как в случает с межконтинентальными баллистическими ракетами, стартовавшими с территории США, а за 5–7 минут.
— Были связаны, но уже нет. Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) был расторгнут по инициативе США. Причём важно помнить: этот договор ограничивал только наземные ракеты США и СССР/России. Морские и воздушные можно было иметь. Но главное — теперь мы не связаны ограничениями, и ответные меры мы можем принимать. Россия обладает компетенциями в этой области, более того, у нас были такие ракеты ещё в советское время, и технологии никуда не делись.
— Разумеется, можем. И не только создать, но и развернуть производство. Вопрос не в технологической возможности, а в целесообразности. Нам не нужна гонка, которая вернёт нас в ситуацию 1980-х годов, когда каждый ложный сигнал системы предупреждения о ракетном нападении мог стать фатальным.
Вспомните инцидент 1979 года в США, когда из-за забытой в компьютере магнитной плёнки американцы уже выкатывали бомбардировщики на полосы, думая, что началась война. Тогда у них было 40 минут, чтобы одуматься. А если бы такое случилось с ракетой, которая летит гораздо меньше? У них и этих восьми минут не было бы.
— Они не до конца осознают последствия. Массовое принятие на вооружение таких комплексов в Европе, особенно учитывая, что у Франции и Британии есть ядерное оружие, вынуждает нас держать эти цели на прицеле в режиме постоянной готовности. Это повышает риск случайного конфликта. С моей точки зрения, двигаться в сторону сокращения времени подлёта — это игра с огнём. Какими бы ни были объективные противоречия, мы не должны подталкивать ситуацию к ядерной черте из-за технической ошибки. Мы это уже проходили, и это никому не понравилось.
— Нет. Мы можем разрабатывать аналогичные системы, размещать их на своей территории и, что важнее, работать над средствами перехвата. Но главный ответ должен быть политическим и дипломатическим — нужно возвращаться к рамкам контроля над вооружениями, а не разрывать их. Потому что, когда у каждой стороны будет по тысяче таких ракет с подлётом в 10 минут, чья-то ошибка станет последней для всех. И «Орешник» — это как раз демонстрация того, что у нас есть чем ответить, но мы бы предпочли, чтобы до этого не дошло.