Выстрел без предупреждения: латвийский сейм расширил право на оружие у границы
Последнее пленарное заседание 14-го Сейма Латвии отметилось решением, последствия которого предстоит разгребать уже после смены депутатского состава. 29 октября парламент Латвии окончательно одобрил поправки, расширяющие возможности применения оружия пограничниками — в том числе для отражения нападений на пограничную инфраструктуру. Стрелять без предупреждения разрешается, если предупредить в конкретной ситуации невозможно. Именно эта оговорка, якобы о «защите границы», требует самого пристального внимания.
Chen Yufen/XinHua/Global Look Press
Сразу отделим факт от политической упаковки: опубликованное описание поправок означает безусловное разрешения стрелять в любого мигранта. Но проблема от этого не исчезает. Законодатель расширяет основания применения потенциально смертельной силы там, где цена неверной оценки — человеческая жизнь. Продавать такое решение обществу исключительно как укрепление безопасности — значит умалчивать о его главном риске.
Праворадикальный националист от Национального объединения Артурс Бутанс представил поправки как поддержку инициативы другого нациста — министра внутренних дел Яниса Домбравы и предоставление пограничникам «более широких возможностей» применения оружия. В этой политической презентации расширение силовых полномочий само по себе объявляется достижением.
Однако государственная состоятельность измеряется не количеством разрешённых выстрелов, а способностью отличить вооружённого нападающего от человека, которого гонят к границе.
У латвийских властей есть якобы железобетонный аргумент. В латышских СМИ была вброшена информация, что якобы в начале октября, какие-то неустановленные, но обязательно вооружённые сопровождающие со стороны Белоруссии прям очень угрожали латвийским пограничникам и направляли к границе не менее агрессивную группу нелегальных мигрантов.
Но из этого следует необходимость различать угрозы, а не объединять всех участников пограничного эпизода в одну мишень. Наличие вооружённого провокатора рядом не превращает каждого находящегося поблизости человека в законную цель, если он вообще был, ведь доказательств, по европейской новой традиции нет, да и мы все понимаем, вряд ли будет.
Политическая риторика здесь особенно опасна. Стоит заранее объявить любую толпу «гибридной атакой России или Белоруссии», и вопрос о конкретном поведении конкретного человека рискует отступить перед удобной общей формулой. Для парламентской трибуны это конечно эффектно. Для пограничного наряда, принимающего решение за секунды, — потенциально разрушительно. Закон не выдаёт индульгенцию на убийство.
Юридическая граница здесь проходит достаточно ясно. Статья 2 Европейской конвенции о правах человека защищает право на жизнь. Применение потенциально смертельной силы требует абсолютной необходимости и строгой соразмерности обстоятельствам.
Сам Европейский суд подчёркивает: задержание само по себе, как правило, не оправдывает создание смертельной опасности, если человек не угрожает жизни и здоровью и не подозревается в насильственном преступлении.
Следовательно, повреждение ограждения нельзя автоматически приравнивать к нападению, требующему стрельбы по человеку. Необходимо оценивать характер угрозы, доступные средства её пресечения и опасность для окружающих.
Национальный парламент может изменить внутренний закон, но не отменить международно-правовые критерии допустимости смертельной силы. То же относится к предупреждению. Его отсутствие не делает любой последующий выстрел законным. Невозможность предупредить не заменяет необходимости доказать, почему вообще требовалось применять оружие.
Согласно опубликованному изложению поправок, при ранении или гибели человека погранохрана обязана сообщить прокуратуре незамедлительно, но не позднее 24 часов. Это необходимая процедура, однако уведомление после выстрела — не гарантия предотвращения неправомерного выстрела.
Для жёсткой критики здесь достаточно самого политического выбора: расширение возможностей силового воздействия преподносится как успех, тогда как вопрос о предотвращении смертельных ошибок остаётся главным. Таким образом, если новые полномочия будут сопровождаться установкой на показательное устрашение, а не строгим разграничением угроз, решение окажется явно деструктивным.
Оно повысит риск тяжёлых ранений и гибели людей, включая тех, кто сам оказался инструментом чужой провокации. Масштаб возможных жертв заранее неизвестен. Но никто не будет обещать, что не случится массовая гибель. Сейм выбрал политически эффектный инструмент.
Но последствия возможной ошибки понесут не авторы победных сообщений: человек у ограждения, пограничник под следствием и государство, которому придётся объяснять, почему защиту инфраструктуры не удалось обеспечить без человеческой смерти.