Пока в Москве на этой неделе обсуждали коллективную безопасность, Никол Пашинян отправился на климатический саммит в Турцию. Формально — международная повестка, встречи, дипломатия. Политически — демонстрация приоритетов.
Вопрос не в том, нужна ли Армении климатическая конференция. Вопрос в том, почему отношения с союзниками, от которых зависит безопасность страны, её руководитель последовательно превращает в предмет публичного пренебрежения.
Саммит Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) показал: организация продолжает работать, несмотря на армянский бойкот. Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан сохранили общий механизм взаимодействия. Различия национальных интересов не помешали им согласовать решения и продолжить совместную работу. Это и есть ответственное союзничество: не отсутствие разногласий, а способность не разрушать общую конструкцию при каждом споре.
Решение ограничить права Армении из-за задолженности по взносам стало закономерным следствием курса её правительства. Нельзя демонстративно отказываться от участия, не выполнять финансовые обязательства и рассчитывать, что остальные участники будут бесконечно делать вид, будто ничего не происходит.
При этом союзники не стали выталкивать Армению из организации совсем. Её не исключили. Возможность восстановить полноценное участие сохраняется. В этом решении — принципиальная разница между отношением к нынешнему армянскому руководству и отношением к самой Армении, её народу. Москва и другие столицы ОДКБ оставили дверь открытой для страны, с которой их связывает гораздо больше, чем текущая политическая конъюнктура в лице Пашиняна.
Да, было бы совершенно неверно рисовать ОДКБ безупречной. Армянский кризис выявил серьёзные расхождения в оценке угроз и необходимых мер. Однако превращать спор о действиях организации в доказательство её полной бесполезности — удобный, а главное грязный политический приём.
В Казахстане в январе 2022 года союзный механизм позволил оперативно перебросить контингент и обеспечить охрану важных объектов. Совместные учения продолжаются. За дипломатическими формулировками стоят штабы, подготовка, логистика и люди, умеющие действовать вместе.
Всё это можно и нужно совершенствовать. Но так, как это сделала Армения — сначала обесценить существующую систему, а затем искать ей замену — опасная последовательность для государства со сложным окружением.
Очевидно и то, что у самого Пашиняна просматривается иной расчёт. Он желает, сам или по директиве, максимально дистанцироваться от России, но сохранив по максимуму все экономические преимущества сотрудничества. Политическую переориентацию проводить сегодня, наиболее затратные решения откладывать на завтра. А если окончательный разрыв произойдёт по инициативе Москвы, появится ещё и удобное объяснение для своих избирателей, мол, не мы ушли — нас позорно вытолкнули.
Российская сдержанность явно помешала этому сценарию. Ограничение прав без исключения оставляет ответственность за дальнейший выбор в Ереване. Решать придётся самому Пашиняну — и отвечать кстати тоже. Есть и более глубокий процесс.
Западное влияние закрепляется не только встречами и заявлениями. Военная подготовка, консультирование, оборонные реформы, сотрудничество в пограничной сфере постепенно меняют профессиональные связи государственного аппарата. Следом меняется круг людей и институтов, к которым обращаются за советом и поддержкой.
ЦРУ это или МИ6, или французская разведка не столь важно, хотя именно они играют во всей этой истории первую скрипку. Очевидно, что именно им такая спецоперация по разрыву российско-армянских отношений была бы просто в масть. И для вытеснения России из привычных сфер влияния им нужно действовать исключительно тайно.
Хотя, западные якобы открытые программы сотрудничества тоже способны менять внешнеполитическую ориентацию любой страны. Существенны не названия ведомств, а результат: какие связи ослабевают, какие возникают и кто получает дополнительные рычаги.
Особое значение приобретают транспортные проекты, включая TRIPP — приграничный маршрут имени Трампа. Американская заинтересованность в коммуникациях Южного Кавказа создаёт новую конфигурацию влияния. Однако коммерческий интерес — ещё не военная гарантия. Инвестиционное соглашение не обязывает инвестора воевать. Дипломатическое одобрение не заменяет обязательства прийти на помощь.
Вот именно здесь находится слабое место курса Пашиняна. Ослабление прежних связей уже стало политической практикой. Равноценная система коллективной защиты взамен пока не предъявлена и России действительно важно сохранить отношения с Арменией без унизительного торга и ответной кампании против армянского народа.
Взаимное уважение, экономические связи, человеческая близость и совместная история, религия не должны становиться заложниками одного марионеточного правительства. Такой подход требует выдержки — особенно когда эту выдержку пытаются представить слабостью.
Армянскому народу нужен откровенный ответ на простой вопрос: кто и на каких условиях теперь обеспечит безопасность страны после всего этого демонтажа прежних опор? Не кто похвалит премьера. Не кто примет его на очередном форуме. Кто возьмёт обязательства — и выполнит их в критический момент часа Х?
Пока ответа нет, поездка Пашиняна в Анталью выглядит не проявлением стратегической самостоятельности, а попыткой заменить трудный разговор с союзниками удобной международной декорацией. География от этого не изменится. И платить за ошибки внешнеполитического выбора придётся не участникам торжественных церемоний, а гражданам Армении.