Дроны не отменят прорыва: пора рвать фронт
Предстоящая зима должна стать решающим этапом нашей специальной военной операции. К такому мнению приходит все больше военных аналитиков. В этой связи есть смысл напомнить о том, как СВО начиналась в феврале 2022 года. Тогда наш внезапный массированный удар по вооруженным силам Украины (ВСУ) на время парализовал их управление. Максимальное продвижение российских войск было в марте 2022 года.
Напомним, специальная военная операция (СВО) началась 24 февраля 2022 года, Решение о ее начале было принято после того, как были получены достоверные сведения о фактической полной готовности ВСУ нанести удар по нам.
Если бы мы не опередили ВСУ, события развивались бы скоротечно. Начав боевые действия, ВСУ за несколько дней могли бы преодолеть сопротивление народной милиции Донецкой народной республики (ДНР) и Луганской народной республики (ЛНР) и выйти на наши границы, попытавшись вторгнуться в Крым.
Дело в том, что милицейские силы ДНР и ЛНР были немногочисленными и гораздо хуже вооружёнными, чем противник. Враг же за восемь лет, с 2014 года, превратил свои войска в многочисленную и боеспособную структуру.
Так, 1 декабря 2021 года официальный представитель нашего МИДа Мария Захарова сообщила: Киев сосредоточил на оккупированной территории ЛНР 125 тыс. солдат и офицеров, что составляло половину личного состава украинской армии. Численность же донецкого и луганского корпусов народной милиции в это время не превышала 40-50 тыс. человек.
А 1 февраля 2022 года Зеленский заявил о решении увеличить ВСУ на 20 бригад с общим количеством военнослужащих 100 тысяч.
16 февраля начались ожесточённые бои ВСУ на границах с ДНР и ЛНР. С 17 февраля украинские вооружённые силы стали активно наступать. Руководители этих республик, обвинив Украину в подготовке глубокого прорыва на их территорию, объявили о начале экстренной эвакуации жителей в Россию.
24 февраля в 5:52 мск президент РФ Владимир Путин выступил с обращением к россиянам и объявил о начале СВО. Он объяснил, что принял такое решение ради людей Донбасса, которые восемь лет подвергались «геноциду со стороны киевского режима».
Наш внезапный массированный удар по ВСУ на довольно большое время парализовал их систему управления. Мы значительно продвинулись на Киевском, Черниговском, Сумском направлениях. А к середине марта российская армия установила контроль практически над всей Херсонской и большей частью Запорожской областей. Были освобождены Мелитополь, Бердянск и Энергодар.
Но 29 марта российские военные получили приказ радикально снизить военную активность в районе Киева и Чернигова. Как рассказал позже замминистра обороны Александр Фомин, такое решение было принято в связи с тем, что переговоры с украинской стороной о будущем нейтралитете Украины и предоставлении ей гарантий безопасности, ведущиеся на тот момент в Турции, перешли в практическую плоскость.
Уже 1-2 апреля наши войска с киевского, черниговского и сумского направлений на севере Украины были отведены к границам России и передислоцированы на Донбасс. Так закончился первый этап СВО.
Заметим, что на том этапе у нас не было численного превосходства над противником. Поскольку линия ведения наступательных боевых действий была очень протяжённая, то сплошной линии фронта не было. Потому не получалось надёжно контролировать освобождаемые территории, что давало противнику возможность ведения наступательных боевых действий на некоторых направлениях. Наши успехи в начале СВО были неожиданными и для Украины, и для западных стран, организовавших подготовку ВСУ к нападению на ДНР и ЛНР.
Отсюда вопрос: почему теперь, по прошествии более чем 4,5 лет боевых действий, мы не можем осуществить прорыв, подобный совершённому в первый месяц СВО?
Практически все специалисты сходятся на том, что надо продолжать постепенное наступление на противника и усиливать удары по инфраструктуре Украины. Предполагается, что при такой тактике в какой-то момент Зеленский вынужден будет договариваться с нами об установлении мира.
Да, разрушение всего, что обеспечивает функционирование ВСУ, очень помогает ослаблять их сопротивление на фронте. Но без непосредственного занятия территорий всё равно не обойтись, если не рассчитывать на заключение какого-то мирного договора.
Но в любом случае такой договор может дать только непродолжительную передышку. За это время коллективный Запад, многократно превосходящий нас экономически, накачает Украину оружием. Мы же за то же время не сможем восстановить свои военно-технические возможности в должной мере.
Многие военные эксперты считают, что время ведения боевых действий с применением обычного тяжёлого сухопутного вооружения прошло, потому что теперь всё контролируется беспилотниками. По их мнению, пришла война дронов. Мол, они не дадут организовать успешное наступление традиционными средствами.
Тут приходит на ум такая аналогия: история о чемпионе по бегу в мешках. Этот чемпион побеждал только в беге в мешках. В традиционном забеге он, вернее всего, проиграл бы.
В случае военных действий никакие беспилотники не могут обеспечить такого наступательного удара, как обычное вооружение: реактивные системы залпового огня, артиллерия, бронетанковая техника, авиация. И дроны им в помощь, конечно.
Нет сомнений в том, что нынешнему киевскому режиму Запад не даст уйти с территорий, которые мы ещё не освободили. Да и сам он не хочет этого. Речь идёт о части земель ДНР, Херсонской и Запорожской областей. Здесь Запад намерен разместить свои «миротворческие» войска.
Вот почему, пока мы не отвоюем и не займём хотя бы эти территории, Запад не признает нашей победы и не поверит в то, что мы способны отстоять свои законные интересы в целом в сфере своей безопасности.
Если рассматривать вариант стратегического наступления для решительного завершения боевых действий и заключения договоров о мире с Украиной и гарантиях нашей безопасности, то такой поворот событий может побудить страны НАТО согласиться выполнить существенную часть тех наших требований, которые мы выдвигали ещё в конце 2021 года.
Вот основные первоначальные ключевые требования: недопущение расширения НАТО, в частности, внеблоковый, нейтральный статус Украины; отказ от размещения ударных систем вооружения вблизи российских границ; а также возврат военной инфраструктуры НАТО в Европе к состоянию в 1997 году.
Разумеется, наступление связано с риском не получить желаемого результата. Но надо учесть, что, по сравнению с первым этапом СВО, мы имеем существенный перевес в личном составе, вооружении и военной технике над ВСУ. Кроме того, дают эффект наши удары по транспортной и энергетической сети в тыловых районах Украины, а также по их укреплениям на линии соприкосновения. С учётом этих обстоятельств, наступление вполне может быть успешным.
Продолжая стратегию удержания своих позиций и постепенного вытеснения противника мы, в лучшем случае, можем только создать условия для какого-то договора со странами Запада, с частичным выполнением наших требований. Но, вернее всего, такой договор опять нарушат, и военные действия со временем возобновятся, и не по нашему желанию.
Нашу стратегию и способы ведения боевых действий радикально осложняет то обстоятельство, что мы сами на себя наложили некие ограничения в применении Вооруженных сил. Мы не воюем сейчас так, как действовали бы в военном конфликте с другой страной. Мы можем бить военнослужащих ВСУ, но не можем напрямую штурмовать украинские города.
Нас учили, что при принятии решения командир должен учитывать полтора десятка основных факторов. Почти в самом конце этого перечня есть пункт об отношении населения к нашим войскам. А вот в СВО этот вопрос является принципиально важным.
Каково же теперь отношение к нам на Украине? Конечно, разное. Есть явно положительное. Известно, что жители нескольких её областей давно выразили желание быть в составе России. Это ДНР, ЛНР, Херсонская и Запорожская области, а также недолго существовавшая Харьковская республика, которую захватили ВСУ.
Кроме того, часть украинцев не относятся к нам уж совсем плохо даже сейчас. Они пока никак не проявляют себя, но если победа будет на нашей стороне, они присоединятся. И тогда самопровозглашённых территорий будет гораздо больше. Возможно, это будут все территории, которые мы считаем близкими нам.
Но есть наши «родственники», которые слишком долго жили близко к западным странам. В результате они обрели явную склонность к конформизму, то есть к следованию в своём поведении за большинством или за агитаторами-активистами. И, что гораздо хуже, к коллаборационизму.
Именно на этих людей сделали ставку американцы и другие страны НАТО, добиваясь того, чтобы Украина встала на путь прямой вражды и военной конфронтации с нами. Эти «доброхоты» приманили украинцев обещанием «райской» жизни в Евросоюзе. Чем за это придётся заплатить, эти граждане предпочли не думать.
Сейчас эти представители нас ненавидит больше, чем Зеленского. Но если мы посредством стратегического наступления продемонстрируем свои возможности и решимость достичь победы, то, они, вернее всего, вспомнят, как неплохо им жилось до 2022 года. И тогда перспектива частичного возврата к прошлому может показаться им не такой уж плохой. Всё лучше, чем пропадать и нищенствовать при их нынешнем режиме. Ведь, как признают они сами, Киев, Харьков и Одесса станут непригодными для жизни, если Украина не договорится о прекращении огня этой зимой.
Конечно, перед российским руководством и военными стоит жизненно важная задача – обеспечить долговременную безопасность страны в условиях враждебных действий стан НАТО. Думаю, обладая всеми необходимыми сведениями для принятия такого решения, оно сделает правильный выбор.